Сырные счёты для Барсука
📖 Сырные счёты для Барсука
В самом тёмном углу Тихого леса, там, где корни деревьев переплетались в настоящие лабиринты, жил Барсук по имени Буряк. И был он ужасным жадиной. Всё его огромное жилище было завалено... сыром.
На полках лежали сыры круглые, как луна, в ящиках – сыры треугольные, как горные вершины, а в кладовке навалом лежали сыры-бруски, похожие на золотые слитки. Барсук Буряк даже спал на сырной перине, а вместо подушки у него была головка самого ароматного и дорогого сыра.
Но счастливым он не был. Каждую ночь ему снились кошмары, что мыши прогрызают тоннели в его запасах, а утром он просыпался в холодном поту и бежал пересчитывать головки. И вот тут-то начиналась настоящая беда!
— Опять не сходится! – хмурил брови Буряк. – Вчера было сто кусков, а сегодня... э-э-э... девяносто... нет, сто два... или девяносто восемь? Ой, всё пропало!
Он не умел считать. Он только хватал сыр лапами, нюхал его, перекладывал с места на место и от этого волновался ещё больше. От волнения он становился таким угрюмым, что перестал выходить из норы и рычал на любого, кто приближался к его владениям.
— Уходи! Не тронь мой сыр! Это всё моё! – бубнил он даже сонному ёжику, который просто искал место для зимней спячки.
Лесные жители вздыхали:
— Раньше Буряк был таким весёлым, пел песни, когда рыл норы. А теперь одна сырная тоска.
И вот однажды утром на опушку прилетела сорока по имени Маришка. Не простая сорока, а учёная. На шее у неё болтались очки в бусинах, а вместо блестящих безделушек она собирала интересные задачки.
Услышав о беде барсука, она решительно захлопала крыльями:
— Не порядок! Надо помочь товарищу! Жадность – плохой советчик, а неумение считать – и вовсе беда. Я знаю, что делать!
Она подлетела к норе и постучала клювом по корню, как в дверь.
— Буряк! Выходи на переговоры! Я принесла решение твоей проблемы!
— Уходи! – донёсся из глубины глухой рык. – У меня всё в порядке! Считаю... то есть... охраняю!
— Я научу тебя считать! – прокаркала сорока. – Чтобы ты знал точно: сколько у тебя сыра, не убывает ли он, и на сколько дней тебе хватит!
В норе наступила тишина. Потом послышалось шарканье, и на свет, щурясь, выполз сам Барсук. Он выглядел несчастным: шерсть взъерошена, под глазами синие круги.
— Правда, научишь? – недоверчиво спросил он. – А не обманешь? Не украдёшь?
— Фи! – обиделась Маришка. – Учёные сороки врут только в теоремах высшей математики, да и то по ошибке. Договорились?
Она велела Барсуку принести пять маленьких одинаковых кусков сыра. Буряк кряхтя выполнил просьбу, бережно положив их на пенёк.
— Видишь? – сказала сорока. – Один, два, три, четыре, пять. Это и есть счёт. Каждому кусочку – свой номер, как место в театре.
— А зачем? – насупился Барсук. – Я и так вижу, что они тут.
— А теперь отвернись!
Пока Барсук ворчал, что это ловушка, сорока быстренько спрятала один кусок под листик.
— Повернись! Сколько теперь?
Барсук уставился на сырки. Глаза его стали круглыми от ужаса.
— Их... их стало меньше! О боже! Кто-то украл! Я так и знал!
— Успокойся! – сказала Маришка. – Не украли, а просто один спрятался. Сосчитай – и сразу поймёшь, сколько именно.
Барсук неуверенно ткнул лапой в первый сырок: «Раз...». Во второй: «Два...». В третий: «Три...». В четвёртый: «Четыре...». Он замер, водя лапой по воздуху, ища пятый.
— Четыре! – торжествующе объявил он. – Было пять, а стало четыре! Пропал один!
— Умница! – похвалила сорока. – Вот видишь, ты уже можешь следить за своим хозяйством. Но считать по одному – долго. Давай сделаем настоящие барсучьи счёты!
И тут началась магия. Сорока велела нанизать на тонкие прутья сушёные ягоды, а Барсук, увлёкшись, предложил использовать вместо ягод... маленькие кубики сыра! Твёрдого, сушёного, чтобы не портились.
— Гениально! – восхитилась Маришка. – Это будут самые вкусные счёты на свете!
Через час на пеньке красовалось нехитрое устройство: несколько тонких прутьев, натянутых между двумя ветками, а на них – нанизанные, как бусы, золотистые кубики сыра. Сорока терпеливо объясняла:
— Видишь, на каждой палочке по десять кубиков. Сдвинул один вправо – посчитал до десяти. Сдвинул ещё два кубика – прибавил ещё двадцать. Это и есть десятки! Можно считать как поштучно, так и десятками.
Барсук сидел, разинув рот. В его глазах зажёгся интерес, какой не горел даже при виде самого вкусного рокфора.
— Давай попробуем! – предложил он с неожиданным азартом.
Они принялись считать запасы. Это было грандиозное предприятие! Барсук таскал из норы сыры, а сорока помогала их сортировать: круглые – к круглым, твёрдые – к твёрдым.
— Считаем мягкие! – командовала Маришка. – На счётах откладываем: раз, два, три... Ой, да их же пятнадцать! Значит, на первой палочке десять кубиков, а на второй – пять.
— Понял! – радостно воскликнул Буряк. – Это как у меня в кладовке: одна полка полностью забита, а на другой только половина!
Они считали часами. И вот что удивительно: чем больше цифр появлялось на сырных счётах, тем шире становилась улыбка на морде барсука. Страх уходил, его место занимало понимание и даже гордость.
— Так! – наконец объявил Буряк, бережно касаясь кубиков на палочках. – У меня всего... сто сорок два больших сыра и восемьдесят семь маленьких! И это... это ОЧЕНЬ много.
Он задумался, глядя на горы добра.
— Знаешь, Маришка, – тихо сказал он. – Один сыр я съедаю за четыре дня. Значит, этих запасов мне хватит на... на...
— На много-много лет, – закончила за него сорока. – Больше, чем ты сможешь съесть, даже если будешь питаться только им.
В лесу наступила тишина. Барсук смотрел то на свои счёты, то на бездонную кладовую, то на довольную мордочку сороки, которая так бескорыстно ему помогла.
В его сердце что-то перевернулось.
— Знаешь что? – вдруг сказал он твёрдо. – Одному есть столько сыра – скучно. И нечестно. Ведь когда у меня сломалась лапа, ёжик приносил мне червяков, а зайцы делились морковкой. Я был жадным и глупым.
И, не дожидаясь ответа, барсук Буряк схватил большую корзину и начал наполнять её самыми вкусными, самыми ароматными кусками.
— Это – для семьи белки, у них семеро бельчат! Это – старому кроту, он плохо видит и не может запастись. Это – зайчатам, чтобы их зубки росли крепкими! А этот большой, с орешками, – тебе, Маришка, за науку!
В тот день в Тихом лесу был самый большой пир за всю его историю. На большой полянке собрались все звери. Они ели удивительный сыр, смеялись, а барсук Буряк, сидя во главе стола, сиял от счастья.
— А знаете, что самое вкусное? – сказал он, когда все наелись. – Делиться. Это даже приятнее, чем считать. Но чтобы делиться справедливо, считать всё-таки нужно! Кто хочет, научу!
И он с гордостью показал всем свои знаменитые сырные счёты. С тех пор Барсук Буряк стал не только самым щедрым, но и самым грамотным зверем в лесу. А если вы пройдёте по Тихим тропинкам, то, возможно, услышите, как он напевает себе под нос:
«Раз сырок, два сырок, три сырок, четыре. Делить сыр на всех – самое большое в мире удовольствие!»
И это была чистая правда.
← На главную
В самом тёмном углу Тихого леса, там, где корни деревьев переплетались в настоящие лабиринты, жил Барсук по имени Буряк. И был он ужасным жадиной. Всё его огромное жилище было завалено... сыром.
На полках лежали сыры круглые, как луна, в ящиках – сыры треугольные, как горные вершины, а в кладовке навалом лежали сыры-бруски, похожие на золотые слитки. Барсук Буряк даже спал на сырной перине, а вместо подушки у него была головка самого ароматного и дорогого сыра.
Но счастливым он не был. Каждую ночь ему снились кошмары, что мыши прогрызают тоннели в его запасах, а утром он просыпался в холодном поту и бежал пересчитывать головки. И вот тут-то начиналась настоящая беда!
— Опять не сходится! – хмурил брови Буряк. – Вчера было сто кусков, а сегодня... э-э-э... девяносто... нет, сто два... или девяносто восемь? Ой, всё пропало!
Он не умел считать. Он только хватал сыр лапами, нюхал его, перекладывал с места на место и от этого волновался ещё больше. От волнения он становился таким угрюмым, что перестал выходить из норы и рычал на любого, кто приближался к его владениям.
— Уходи! Не тронь мой сыр! Это всё моё! – бубнил он даже сонному ёжику, который просто искал место для зимней спячки.
Лесные жители вздыхали:
— Раньше Буряк был таким весёлым, пел песни, когда рыл норы. А теперь одна сырная тоска.
И вот однажды утром на опушку прилетела сорока по имени Маришка. Не простая сорока, а учёная. На шее у неё болтались очки в бусинах, а вместо блестящих безделушек она собирала интересные задачки.
Услышав о беде барсука, она решительно захлопала крыльями:
— Не порядок! Надо помочь товарищу! Жадность – плохой советчик, а неумение считать – и вовсе беда. Я знаю, что делать!
Она подлетела к норе и постучала клювом по корню, как в дверь.
— Буряк! Выходи на переговоры! Я принесла решение твоей проблемы!
— Уходи! – донёсся из глубины глухой рык. – У меня всё в порядке! Считаю... то есть... охраняю!
— Я научу тебя считать! – прокаркала сорока. – Чтобы ты знал точно: сколько у тебя сыра, не убывает ли он, и на сколько дней тебе хватит!
В норе наступила тишина. Потом послышалось шарканье, и на свет, щурясь, выполз сам Барсук. Он выглядел несчастным: шерсть взъерошена, под глазами синие круги.
— Правда, научишь? – недоверчиво спросил он. – А не обманешь? Не украдёшь?
— Фи! – обиделась Маришка. – Учёные сороки врут только в теоремах высшей математики, да и то по ошибке. Договорились?
Она велела Барсуку принести пять маленьких одинаковых кусков сыра. Буряк кряхтя выполнил просьбу, бережно положив их на пенёк.
— Видишь? – сказала сорока. – Один, два, три, четыре, пять. Это и есть счёт. Каждому кусочку – свой номер, как место в театре.
— А зачем? – насупился Барсук. – Я и так вижу, что они тут.
— А теперь отвернись!
Пока Барсук ворчал, что это ловушка, сорока быстренько спрятала один кусок под листик.
— Повернись! Сколько теперь?
Барсук уставился на сырки. Глаза его стали круглыми от ужаса.
— Их... их стало меньше! О боже! Кто-то украл! Я так и знал!
— Успокойся! – сказала Маришка. – Не украли, а просто один спрятался. Сосчитай – и сразу поймёшь, сколько именно.
Барсук неуверенно ткнул лапой в первый сырок: «Раз...». Во второй: «Два...». В третий: «Три...». В четвёртый: «Четыре...». Он замер, водя лапой по воздуху, ища пятый.
— Четыре! – торжествующе объявил он. – Было пять, а стало четыре! Пропал один!
— Умница! – похвалила сорока. – Вот видишь, ты уже можешь следить за своим хозяйством. Но считать по одному – долго. Давай сделаем настоящие барсучьи счёты!
И тут началась магия. Сорока велела нанизать на тонкие прутья сушёные ягоды, а Барсук, увлёкшись, предложил использовать вместо ягод... маленькие кубики сыра! Твёрдого, сушёного, чтобы не портились.
— Гениально! – восхитилась Маришка. – Это будут самые вкусные счёты на свете!
Через час на пеньке красовалось нехитрое устройство: несколько тонких прутьев, натянутых между двумя ветками, а на них – нанизанные, как бусы, золотистые кубики сыра. Сорока терпеливо объясняла:
— Видишь, на каждой палочке по десять кубиков. Сдвинул один вправо – посчитал до десяти. Сдвинул ещё два кубика – прибавил ещё двадцать. Это и есть десятки! Можно считать как поштучно, так и десятками.
Барсук сидел, разинув рот. В его глазах зажёгся интерес, какой не горел даже при виде самого вкусного рокфора.
— Давай попробуем! – предложил он с неожиданным азартом.
Они принялись считать запасы. Это было грандиозное предприятие! Барсук таскал из норы сыры, а сорока помогала их сортировать: круглые – к круглым, твёрдые – к твёрдым.
— Считаем мягкие! – командовала Маришка. – На счётах откладываем: раз, два, три... Ой, да их же пятнадцать! Значит, на первой палочке десять кубиков, а на второй – пять.
— Понял! – радостно воскликнул Буряк. – Это как у меня в кладовке: одна полка полностью забита, а на другой только половина!
Они считали часами. И вот что удивительно: чем больше цифр появлялось на сырных счётах, тем шире становилась улыбка на морде барсука. Страх уходил, его место занимало понимание и даже гордость.
— Так! – наконец объявил Буряк, бережно касаясь кубиков на палочках. – У меня всего... сто сорок два больших сыра и восемьдесят семь маленьких! И это... это ОЧЕНЬ много.
Он задумался, глядя на горы добра.
— Знаешь, Маришка, – тихо сказал он. – Один сыр я съедаю за четыре дня. Значит, этих запасов мне хватит на... на...
— На много-много лет, – закончила за него сорока. – Больше, чем ты сможешь съесть, даже если будешь питаться только им.
В лесу наступила тишина. Барсук смотрел то на свои счёты, то на бездонную кладовую, то на довольную мордочку сороки, которая так бескорыстно ему помогла.
В его сердце что-то перевернулось.
— Знаешь что? – вдруг сказал он твёрдо. – Одному есть столько сыра – скучно. И нечестно. Ведь когда у меня сломалась лапа, ёжик приносил мне червяков, а зайцы делились морковкой. Я был жадным и глупым.
И, не дожидаясь ответа, барсук Буряк схватил большую корзину и начал наполнять её самыми вкусными, самыми ароматными кусками.
— Это – для семьи белки, у них семеро бельчат! Это – старому кроту, он плохо видит и не может запастись. Это – зайчатам, чтобы их зубки росли крепкими! А этот большой, с орешками, – тебе, Маришка, за науку!
В тот день в Тихом лесу был самый большой пир за всю его историю. На большой полянке собрались все звери. Они ели удивительный сыр, смеялись, а барсук Буряк, сидя во главе стола, сиял от счастья.
— А знаете, что самое вкусное? – сказал он, когда все наелись. – Делиться. Это даже приятнее, чем считать. Но чтобы делиться справедливо, считать всё-таки нужно! Кто хочет, научу!
И он с гордостью показал всем свои знаменитые сырные счёты. С тех пор Барсук Буряк стал не только самым щедрым, но и самым грамотным зверем в лесу. А если вы пройдёте по Тихим тропинкам, то, возможно, услышите, как он напевает себе под нос:
«Раз сырок, два сырок, три сырок, четыре. Делить сыр на всех – самое большое в мире удовольствие!»
И это была чистая правда.